Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт.18+
Рассказчик: Григорий Ярок
По убыванию: %, гг., S ; По возрастанию: %, гг., S
Муж твой Коля не представляет, Как хорошо мне с тобою бывает. Хотя я с Бандеросом ликом не схожий, Меня любят бабы не только за рожу.
Но я представляю, как я с тобой влип: В сети популярен наш с тобой клип, А муж твой Коля любит порнушку И с детства – чугунные гири-игрушки.
Муж твой Коля уже представляет, Как хорошо нам с тобою бывает... В травматологии мы с тобой – рядом, Имея на жизнь общесиние взгляды.
В этой картине без каскадера Не буду сниматься, тем более скоро Выпустят Колю досрочно на волю, А я не согласен с трактовкою роли.
Муж твой Коля не представляет, Как желанье во мне убывает. Сама разбирайся с проклятым Отелло, А мне даже тело твое надоело.
Какой сериал мы с тобой запороли, Сыграв слишком жизненно наши две роли, А главный наш зритель, накачанный Коля, Как бешенный бык, снова бродит на воле.
Муж твой Коля не представляет, От кого его дети бывают, И если они на Бандераса схожи, Тут он ни при чем, да и я, скажем, тоже...
Это было время, когда мой, тогда восьмилетний, старший сын еще не проявлял задатков главнокомандующего, чтобы строить свои войска, состоящие из единственного солдата – его младшего брата, в ту пору трехлетнего. Старший творил. Из россыпей "Лего" возводились зАмки и космические корабли, подводные лодки и пиратские военно-морские базы. Из-за его вечной неудолетворенности собой и, главное, результами непрерывной деятельности, все эти изделия постоянно находились в стадии доработки и усовершенствования. Все это богатство вкупе со стеклянными шариками и картонными кружками с изображениями японских мультяшных монстров хранилось в ящике платяного шкафа. Младшему под страхом смерти было запрещено даже приближаться к материально-интеллектуальной собственности старшего. Но и весомые тумаки братца не могли остановить упрямое любопытство трехлетки. Пока старший возился в детской, коварный юнец проникал в сокровищницу. Не раз он был застигнут на месте преступления, не раз неосторожно оставлялал за собой неопровержимые улики незаконного вторжения, за что неоднократно был бит. Ничего не помогало. Устав от посягательст на неохраняемые ценности, мастер "Лего" решил снабдить свой ящик-сейф сигнализацией. Ножницы, скоч и музыкальная открытка – вот нехитрый инструмент и исходные материалы, из которых была создана система, пискляво орущая "Happy birthday to you! " при попытке взлома. Теперь возмездие наступало до, а не после преступления. Незадачливый злодей кружил около вожделенного шкафа, как налоговая вокруг вора с депутатской неприкосновенностью. Решение было найдено. Изощренно используя свое детское обаяние, обильно осыпанное веснушками, закононепослушная личность уговорила гостившую бабушку открыть заветный ящик. На звуки поздравительной сирены примчался старший, явившийся покарать нарушителя. Но тот укрылся за бабушкиной юбкой и вытаращил честные круглые глаза: - Это не я! Это бабушка! Подзатыльника не последовало: мой старший сын чтит букву закона и нюансы юриспруденции.
Это было время, когда мой, тогда восьмилетний, старший сын еще не проявлял задатков главнокомандующего, чтобы строить свои войска, состоящие из единственного солдата – его младшего брата, в ту пору трехлетнего. Старший творил. Из россыпей "Лего" возводились зАмки и космические корабли, подводные лодки и пиратские военно-морские базы. Из-за его вечной неудолетворенности собой и, главное, результами непрерывной деятельности, все эти изделия постоянно находились в стадии доработки и усовершенствования. Все это богатство вкупе со стеклянными шариками и картонными кружками с изображениями японских мультяшных монстров хранилось в ящике платяного шкафа. Младшему под страхом смерти было запрещено даже приближаться к материально-интеллектуальной собственности старшего. Но и весомые тумаки братца не могли остановить упрямое любопытство трехлетки. Пока старший возился детской, коварный юнец проникал в сокровищницу. Не раз он был застигнут на месте преступления, не раз неосторожно оставлялал за собой неопровержимые улики незаконного вторжения, за что неоднократно был бит. Ничего не помогало. Устав от посягательст на неохраняемые ценности, мастер "Лего" решил снабдить свой ящик-сейф сигнализацией. Ножницы, скоч и музыкальная открытка – вот нехитрый инструмент и исходные материалы, из которых была создана система, пискляво орущая "Happy birthday to you! " при попытке взлома. Теперь возмездие наступало до, а не после преступления. Незадачливый злодей кружил около вожделенного шкафа, как налоговая вокруг вора с депутатской неприкосновенностью. Решение было найдено. Изощренно используя свое детское обаяние, обильно осыпанное веснушками, закононепослушная личность уговорила гостившую бабушку открыть заветный ящик. На звуки поздравительной сирены примчался старший, явившийся покарать нарушителя. Но тот укрылся за бабушкиной юбкой и вытаращил честные круглые глаза: - Это не я! Это бабушка! Подзатыльника не последовало: мой старший сын чтит букву закона и нюансы юриспруденции.
"Дружба помогает нам делать настоящие чудеса! " - паж Золушкиной крестной сто раз прав. Одна нетерпеливая дама поленилась сделать круг и повернула домой через сплошную разделительную линию. Тут откуда не возьмись появился полицейский, который выписал торопыге штраф. Верный друг решил помочь даме своего сердца. Под покровом ночи находчивые любовники с банкой черной краски превратили злополучную полосу в прерывистую, чтобы в суде опротестовать решение стража порядка и обвинить его в незаконной предвзятости. К сожалению фокус не удался: парочку застукал за художественной росписью асфальта все от же несговорчивый автоинспектор.
Во что превратился мальчик, Которым я был когда-то? Что за рожу я вижу в зеркале поутру? Когда умирают мысли? Куда исчезает удача? А все от того, что много и ем, и пью, и курю...
То, что человек богат, не значит, что его дерьмо не воняет. Когда забился мраморный унитаз на втором этаже, Яков убедился в этом собственным носом. Прибывший через полчаса сантехник был одного с хозяином возраста, но казался старше. Яков отвел его в свою спальню, где приключилась неприятность. - Готово, - услышал Яков. - А вот эти штучки сюда лучше не бросать, если не хотите встретиться со мной опять, - улыбающийся ровесник продемонстрировал зажатые в черной перчатке резиновые сосульки, перед тем, как выбросить их в мусор. Умение держать лицо помогло Якову сколотить немалое состояние, но сейчас маска невозмутимого благодушия сползла с него. Теперь уже он стал старшим из них двоих и рассыпался на осколки, похожий на подлинник Пикассо, висевший на первом этаже. - Вам плохо? – погасил улыбку сантехник. Яков молчал, нащупывая языком нужные слова. - Мы с женой не пользуемся этим, - Яков оперся спиной на венецианский кафель. - Правда всегда всплывает. Поверьте моему опыту. - Ты философ, приятель. - Нет. Просто вижу за день много дерьма.
Когда Рафаэль вернулся с работы, рога исчезли. Над изголовьем супружеского ложа вместо них висело изображение обнаженной смеющейся женщины, лежащей на животе. - Где мои рога? – испуганно обратился Рафаэль к грустной женщине, которая успела одеться и раздаться в талии. Он обильно потел от возмущения и дурных предчувствий. Вчера ему приснился сон, где к веселой, в точности как на картине, женщине пристроился мужчина. И этот мужчина был не он. Было от чего впасть в панику. В свое время кто-то сказал Рафаэлю, что если в спальне уже есть рога, то настоящие уже не вырастут. Он нарисовал быка в стиле граффити каменного века и водрузил его на стену, чтобы тот охранял покой и честь семьи. И вот глупая женщина, не спросив его, потревожила тотем-страж и теперь совершенно напрасно кривит обиженные губы. Рафаэль одной линией вывел охрой силуэт нового быка, дорисовал бешенный глаз, добавил тенью объем и для верности воткнул в рогатого три зазубренных копья и вернул нового идола на старое место. Потом он долго мучил женщину, закинув ее ноги себе на плечи, пока она не застонала. Таков был ритуал. Назавтра Рафаэль отнес опозоренного быка и обнаженную изменницу в магазин канцтоваров, где изредка покупали по дешевке его полотна. Хозяин, пучеглазый иранец, долго торговался, но в конце концов взял и женщину, и животное, когда узнал о чудодейственной силе нарисованных рогов. Неожиданно посыпались заказы: тысячи желающих подстраховаться мужчин требовали новых и новых рогов. Рафаэль оставил супермаркет и теперь днем и ночью пас быков, баранов и козлов, загонял и дырявил их копьями, разбрызгивая жертвенную кровь по всему холсту. Слава о чудесном обереге облетела весь мир. Пришли и деньги, и слава, но художника покинула его женщина, чтобы занять свое место на картине над изголовьем другого мужчины, никогда не верившего в волшебные защитные свойства рогов, но заказавшего у Рафаэля первую тысячу, чтобы, пока тот творит, привязать к себе любимую старым проверенным способом.
И не такой уж у меня большой живот. Но жена, расстроенная тем, что я не влезаю в купленные год назад брюки, выгнала меня на оздоровительную прогулку. Я спотыкаюсь на разобранном тротуаре, в голове - вакуум, в легких - свежий воздух. Все, кто попадаются мне навстречу, совершают вечерний моцион: две грузные тетки, как оплывшие свечки, трясут лишним стеарином, поджарый бегун в красных спортивных трусах пыхтит, как игрушечный паровоз. На ходу я завидую людям, которые еще лет триста назад не подозревали о существовании минут, не говоря уже о секундах. За железнодорожным переездом я замечаю былинную фигуру Кобринского. Вот так встреча! - Кобринский! - ору я со встречного курса. Он подслеповато всматривается в сумерки, не узнавая меня. Седая борода торчит во все стороны, как тормозной парашют. Какая мощь! Илья Муромец в шортах! А глаза хитрые, как у мальчугана, влезшего в костюм Деда Мороза, отдыхающего на Гаваях. - А, это ты, - наконец разглядел меня мой конкурент на Нобелевскую премию в области литературы и затормозил, как грузовой состав, у которого сорвали стоп-кран. Мы похлопали друг друга по спине, сцепившись правыми руками, как борцы-вольники. - А ты возмужал! - протрубил лохматый локомотив, хотя с нашей последней встречи прошло пару недель. - Жена считает, что потолстел, - вяло огрызнулся я. - Нормальное состояние зрелого мужчины. Какие плечи - атлет! - Кобринский взмахнул тяжелыми руками. Я представил себя созревшей грушей, висяшей на одной руке в пяти метрах от земли и полюбопытствовал: - Ты еще стоишь на голове? - Колено ноет, - как обычно, ученик Сократа перевернул все с головы на ноги. - Пойдем обратно, поболтаем заодно. - Пошли. Я покажу тебе другую дорогу. Я бы удивился, если бы у Кобринского не было в запасе маршрута, по которому нормальные люди не ходят. Через три подозрительных неосвещенных переулка мой философ вывел меня к свету и мощенному тротуару. Слева подмигивали желтыми окнами симпатичные коттеджи местного дурдома, рядом нежно воняла бензином двухцветная автозаправка, за нашими спинами убежал к огням большого города двухэтажный красный поезд. С заправки отчаянно визжа тормозами, моторами и клаксонами, выскочило три машины, ведомые юными водителями, которые отвоевали руль у уставших за рабочую неделю родителей. - Козлы, - сплюнул я. - Поубивал бы, - согласился добрый Кобринский... - Да ты не Кобринский, а Сусанин, - пророчествовал я, когда тот потащил меня в сторону от цивилизации в девственные заросли чертополоха на месте бывшей свалки. - Так короче и интересней, - успокоил меня "юный" следопыт, застряв с одышкой на середине рыжего склона. И правда - было интересно. Мы болтали о безнравственности и безответственности нового поколения, о принципиальности гениального математика Перельмана, отказавшегося от миллиона долларов, полагавшихся ему в награду за решение столетней контрольной задачки для профессоров.
При этом при этом мы спотыкались и петляли по неведомым дорожкам. Избушка была без курьих ножек, но с жильцом: в развалинах затаился немытый пьяный бомж. Окончательно я потерял веру в окольные и оккультные пути, когда за нами увязались бездомные собаки. Они злобно тявкали из тьмы: то ли в трех, то ли в ста метрах от нас. Как назло, ни палки, ни камня. Кобринский хохотал. Это его от души веселило: - Вот это приключение! Будем сражаться! Тут еще и змеи есть! - погрузневший Том Сойер не унывал. Зато меня рычание за спиной нервировало. Наконец, мы приблизились к людям: еще десять метров через колючки кустов - и мы спасены. - Должно же быть что-то положительное в кривых дорожках: смотри, Кобринский, какие классные цветы, возьму жене, - я протянул было руку, как мой проводник дико заорал: - Не трогай!!! Это слепыши! Они ядовиты. Понюхаешь, без глаз останешься... Я замер. Кобринский тем временем наклонился к цветам и засунул нос в белые чашечки. - Кобринский! Ты что?!! - в ужасе вытаражился я на него. - А может и не они... Но все-таки... - глубокомысленно изрек ботаник-самоучка. Настало мое время откашляться нервным смехом. Но цветы рвать расхотелось... Заповедный уголок свалки не пострадал.
Женские сумочки часто полны множеством всяческой ерунды: отлетевшие пуговки, гроздь увядшей сирени, таблетки от головной боли и других осложнений, губная помада трех любимых оттенков, косметичка и слезостойкие тени, огрызок яблока плюс вчерашний бутерброд, неоплаченный телефонный счет, кипа чеков из магазином одежды, два предохранительных средства, конечно, кошелек, набитый визитками и талон в модный косметический салон, где вам бесплатно расскажут секреты вечернего макияжа, связка ключей и лак для ногтей, общие фотографии с бывшим приятелем, красавцем, умницей и мерзким предателем, упаковка салфеток, чтобы в них плакать, и кусок горького шоколада...
Но на дне своей сумочки каждая держит интимный набор из любви и надежды...
Существует пронятие: культура каменного века. Выходит, наши предки, не знавшие прикосновения "Жилет" и тлетворного влияния парфюмерии, рыгающие от наполняющего их слабо прожаренного счастья, тоже были носителями культуры, чуть-чуть отличающейся от нынешней, но культуры. Забавно наблюдать встречу таких носителей: чем больше разрыв между ними, тем смешней, а порой и более неловко, особенно, если ты в компании каменных. Зоя, крупная восточная женщина наступального типа, в любую эпоху шаманила бы с общественным котлом, не забывая ухватить себе кусок пожирнее. Она - организатор досуга репатриантов из бывшего Союза, объединяет вокруг себя в основном пенсионеров и любителей халявы. В очередной раз она позвонила мне и предложила вместе с женой присоединиться к бесплатной поездке в кибуц (еврейский колхоз), где нас ждал спектакль "Отелло" на славном языке иврит, которым Зоины подопечные так и не овладели, но главное - шаровой обильный ужин в стиле шведского стола, который в основном и увлек массы в путь на ночь глядя. Час автобус кружил в поисках вожделенного кибуца по узким второстепенным дорогам и тем же путем тек разговор бабушек о внуках, погоде и прижимистом непостоянном кавалере. И вот наконец мы в составе истомившегося десанта попали в фойе шикарного концертного зала, щедро уставленного дарами еврейских колхозников. Было вкусно. Чтобы не гнать слюну, от описания воздержусь. Спектакль тоже был неплох. Высокий язык Шекспира на высоком иврите был труден для понимания, но знание либретто плюс выразительная игра Яго и молодые, искренние в своем стремлении сказать:"Это Я!!!", актеры спасли этот вечер от скуки. Зоя, предводительница варваров, сидела слева от меня, периодически похрапывая. Антракт. Бабушки-веселушки нанесли окончательный и непоправимый урон зажравшимся шведам. Когда наша великовозрастная банда вернулась на свои места сытость и темнота сделали свое темное дело - ряд, который мы занимали массово издавал разнообразные ночные звуки, связанные со здоровым сном. Зоя и несколько активисток, страдая бессоницей и считая культурную программу завершенной, зычным шепотом уговаривали нас с женой вернуться в семью, т.е. домой. Не преуспев в этом, они продолжили довольно громко обсуждать на русском проблемы, которые вряд ли бы заинтересовали мечущегося по сцене темпераментного Отелло. И еще хрустели чипсами от вынужденной задержки. Позади нас сидела компания интеллигентных(не побоюсь этого слова) израильтян, которые приперлись из Северного Тель-Авива(хорошее место) насладиться спектаклем молодого театра из Хайфы. Мужчина в очках вежливо попросил Зою и пристных жевать чуть потише... Вот оно столкновение двух культур!!! Темной местной и просвященной нашей завезенной!!! Зоя открыла рот... Те еще и извинялись... Всю обратную дорогу Зоя возмущалась засилью в концертных залах склочных торговцев с рынка, не дающих нормальным людям насладиться высоким искусством...
Григорий Ярок http://www.hohmodrom.ru/profile.php?id=223