Памяти девяностых- кто помнит. Бытовые зарисовки.
Мы жили тогда на Суворовском, угол девятой Советской. Первый этаж, и окна на трамвайную остановку. В пять часов утра со звоном подкатывает трамвай, открываются двери, а вместо «С добрым утром, любимый город», на всю улицу звучит присказка «Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка- улица Моисеенко». И заключительный аккорд- грохот закрывающихся дверей. Никакого будильника не надо. Справедливости ради отмечу- я с досадой вскакивал под этот перезвон примерно неделю – а потом как отрезало, не слышу и всё. Почти десять лет прожили- ни разу не проснулся.
Впрочем, я отвлекаюсь. Сосед мой- Володька, и я ставили машины под окнами, во дворе – тогда это ещё было можно. Сейчас в центре не припарковаться от слова СОВСЕМ. И на двор давно ворота навесили.
Володька зарабатывал тем, что гонял подержанные автомобили из Европы, возил запчасти, что- то по собственной инициативе, что- то под заказ. Сам ездил на старенькой Вольво 240. Вот её он во дворе и ставил- там в углу аккурат два места было. Мужик был шебутной и жуликоватый.
Гляжу однажды- бампер передний у него расколот.
- Да блин, ехал ночью, на перекрёстке две девицы тормознули, не знают в какую сторону сворачивать? Ну я их и задел легонько – не успел тормознуть. Вылезаю, и давай орать – что дескать остановка в таком месте – уголовное преступление, что я им сейчас такое устрою, всю жизнь помнить будут. Перепугались, дурочки. Денег с них взял ещё на ремонт, гы.
- Ты молись, чтобы они твой номер не записали, а то сам всю жизнь помнить будешь.
Вот такой соседушка был- жучило хитровыдуманное.
После очередного вояжа- на сей раз в Финляндию, возбуждённо рассказывает –
- Представляешь, на разборке сторговал у чухонца- владельца новую резину. Там Сааб битый стоял, скаты зимние, точно мой размер- пятнадцать дюймов, муха не сидела, машина только из салона, тётка какая- то ездила, пробег всего тысяч пять, а потом она аппарат разбила, дура. Колёса Йокогама, у нас вообще не достать, или за бешеные деньги, а тут- на тебе!
- Торговались с полчаса наверное. Я вижу, мужику лень с этой тачкой возиться- но хоть что- то продать с неё хочется. Уговорил почти вдвое дешевле, чем он раньше зарядил. Договорились. Ну давай, говорю, снимай колёса, разбортировать надо.
- Что, говорит? За эти деньги я тебе ещё снимать и разбортировать буду? Послал он меня на хрен – по Русски неплохо говорил. Сам, говорит снимай, и забирай вместе с дисками, чтоб я тебя не видел.
- Представляешь? Титановые диски и нулёвая резина за гроши! Это как в лотерею выиграть. Все пять забрал.
Зиму Вовка ждал с нетерпением- так хотелось на Йокогаме покататься. И вот, наконец, снег. Вечером подъезжаю во двор, смотрю- он уже переобулся. К его развалюхе- аппарату такие колёса- почти роскошь.
Сияют, как новые калоши на женихе, на деревенской свадьбе. Утром я уехал раньше, не застал счастливого обладателя калош – посмотреть на старт. А вечером возвращаюсь, гляжу- Вольву грузят на эвакуатор, рядом стоит грустный Володька, переживает.
- Ну и что случилось, спрашиваю?
- А пи…дец. Не завелась, движок накрылся.
Так он и продал свою ласточку с новыми колёсами, ни разу на них не прокатившись. Себе попроще взял- вначале вообще на Ниве ездил, потом на Шкоду пересел.
- Не мучает ностальгия- то по Вольве? Колёса те действительно хороши были…
- Иди на хрен, издеваться он ещё будет.
Правда, я до сих пор думаю, что Вовка тогда те колёса себе не оставил? Впрочем, не моё дело. Да и давно было…