Предупреждение: у нас есть цензура и предварительный отбор публикуемых материалов. Анекдоты здесь бывают... какие угодно. Если вам это не нравится, пожалуйста, покиньте сайт. 18+

Поиск по автору:

Образец длиной до 50 знаков ищется в начале имени, если не найден - в середине.
Если найден ровно один автор - выводятся его анекдоты, истории и т.д.
Если больше 100 - первые 100 и список возможных следующих букв (регистр букв учитывается).
Рассказчик: СергейМ
По убыванию: %, гг., S ;   По возрастанию: %, гг., S
1

01.06.2018, Новые истории - основной выпуск

КУКЛА (очень грустная история)

Я хочу рассказать вам историю одной маленькой девочки из не самой глухой сибирской деревни. Она была зачата и родилась в законном браке, но своего отца никогда не видела: его увела другая женщина, пока мать с новорожденной были еще в роддоме. Через три года мама девочки опять вышла замуж, и девочка в полной мере испытала, что значит быть неродным ребенком. Родня отчима всегда относилась к ней, как незаконнорождённой. Впрочем, это слово не передает всего презрения, брезгливости, унижения, что пришлись на долю девочки. Есть такое старое слово: ублюдок. Вот оно гораздо лучше описывает отношение окружавших взрослых к маленькой девочке: она была ублюдком.

Когда девочке исполнилось пять лет, в ее обязанность вошло ходить в магазин за хлебом. Ей выдавали 10 рублей «старыми» деньгами для покупки четырех булок хлеба. Вы знаете, что такое сельский магазин в те годы? Одна продавщица торговала всем: кирзовыми сапогами и творогом, лопатами и хлебом, гвоздями и фуфайками. И однажды в магазине появилось чудо. Это была большая красивейшая кукла-школьница Таня. У маленькой девочки захватило дух. С тех пор она всякий раз, придя за хлебом, останавливалась у прилавка с куклой и, затаив дыхание, смотрела на это чудо. Однажды девочка дольше обычного засмотрелась на куклу. Продавщица заметила её и спросила: «Тебе чего, девочка?» И тогда маленькая девочка протянула продавщице зажатую в кулачке «десятку» и почти беззвучно прошептала: «Куклу». По дороге домой девочка несколько раз останавливалась, аккуратно устанавливала коробку на землю, открывала крышку и любовалась своим сокровищем. Мама девочки увидела её из окна и всё поняла. Она вышла из избы, без слов взяла куклу и унесла обратно в магазин. Вот так просто огромное светлое детское счастье в мгновение превратилось в маленькое черное горе, засевшее в сердце маленьким жгучим комочком на всю жизнь.

Жена рассказывала мне эту историю несколько раз. И всякий раз заканчивала её словами: «С тех пор никогда в жизни у меня больше не было куклы».

Я давно хотел исправить несправедливость, но поиск самой красивой куклы растянулся на много лет. Наконец, я нашел ее. Наишкодливейшая, но такая милая физиономия таращилась на меня безневинными глазками с экрана компьютера и, казалось, что она вот-вот скажет: «Это не я училке кнопку на стул подложила». Конечно, эта кукла совсем не похожа на ту куклу Таню из далекого детства, но ведь и мы с того времени несколько изменились. Я подарил жене куклу накануне нашего 40-летнего юбилея – рубиновой свадьбы. Она радовалась, как ребенок, и весь день не выпускала куклу из рук, как будто боялась, что этот сон пройдет, и у маленькой девочки кто-то опять заберет её куклу. Не бойся, родная, эта куколка останется с тобой навсегда.

26.03.2020, Новые истории - основной выпуск

В 1989 году мне довелось вояжировать из Москвы в Хельсинки. Одним из моих соседей по купе оказался швед, который, судя по его рассказам, объехал почти весь Советский Союз и посетил почти все союзные республики. Разговорились, и я задал не самый оригинальный вопрос: «Что тебе больше всего понравилось у нас в стране?»

– Русское гостеприимство, – не задумываясь ответил мой собеседник.

– Как? – возопил я, – ты же говорил, что несколько раз бывал на Кавказе. А именно народы Кавказа славятся у нас традиционным гостеприимством.

– Вот именно, – подхватил швед, – если тебя пригласили в дом на Кавказе, стол будет накрыт самый богатейший: наисвежайшие фрукты-овощи, нежнейшее мясо, невообразимое многообразие кушаний. Хозяин достанет свое самое лучшее вино и будет изо всех сил стараться ублажить гостя. Но… За вечер хозяин или кто-нибудь из его гостей обязательно скажет несколько раз: «Ты обратил внимание на наше кавказское гостеприимство? Это наша многовековая традиция».

– Если же тебя пригласят в русскую семью, все будет гораздо скромнее. Наблюдательный гость заметит, однако, что хозяева несколько смущены тем, что не могут предложить гостю больше, чем у них есть. А если их поблагодарить за гостеприимство, то они искренне удивятся и кто-нибудь обязательно скажет: «Да Господь с вами. Поезжайте на Кавказ, вот где настоящее гостеприимство».

– Получается, – продолжил мой сосед, – что кавказское гостеприимство идет от традиции, а русское – от души. Это, конечно, прекрасно, когда народ хранит добрые традиции, но мне как-то больше по душе русский вариант, – завершил свое рассуждение мой случайный попутчик.

27.11.2016, Новые истории - основной выпуск

Тиволи*

*Торговая марка парка аттракционов

Давно это было. В рамках индивидуальной программы специализации, моя жена в течение года работала в отделении неотложной помощи одного из крупных лечебных центров Стокгольма. Пациенты таких отделений делятся на две неравноценные группы. В первую, основную, группу входят самоходки, т.е. те, кто добрался до отделения на своих ногах, а во вторую, численно меньшую, попадают те, кого доставили в машине скорой помощи под голубыми огоньками и вой сирены. Пациенты первой группы также делятся на категории, в зависимости от тяжести состояния и предварительного диагноза. Например, когда я самоходкой пришел в такое отделение с симптомами инсульта, в скором времени подтвержденного, меня взяли в оборот максимум через полторы минуты после моего появления в отделении. А кому-то приходится сидеть в зале ожидания четыре, а то и шесть часов. Пациенты же второй группы – это особая статья. Вот как однажды описывала жена особенности работы в отделении:

– Это, действительно, похоже на голливудский фильм. На поясе у каждого медработника висит биппер, который периодически начинает издавать тревожные сигналы, а на маленьком экране зажигается надпись: «Доктор Так-и-Так, подъезд номер туда-сюда, готовность две минуты». Если такой сигнал застал тебя на горшке, натягивай штаны и скорее беги. Ровно через 120 секунд ты должен быть в составе бригады у соответствующего подъезда. Открываются ворота, въезжает карета скорой помощи. Водитель не успел заглушить двигатель, а двери уже распахнуты, кто-то выталкивает каталку с пациентом. Кто-то перехватывает каталку и толкает её по коридору. Мы всей бригадой бежим рядом, я слушаю рапорт сопровождающего парамедика: «Что известно о пациенте? Как долго длится теперешнее состояние? Симптомы? Динамика состояния? Какие мероприятия проводились в машине?» Ну, и так далее. Параллельно, если есть необходимость, отдаю распоряжения медсестрам, они быстро исчезают, чтобы подготовить на месте нужные препараты и средства наблюдения. Дорога каждая минута. Отсчет пошел, с этого момента до конца смены ответственность за жизнь пациента на мне…

Иногда жена делилась впечатлениями о происшествиях, о больных, об интересных, с медицинской точки зрения, случаях. Обычно это происходило по дороге домой, если я заезжал за ней после работы на машине. Так было и в тот раз.

– День был сумасшедший. В приемном покое пациентов – яблоку упасть негде. А тут еще биппер почти непрерывно пищит. Образовался небольшой перерыв, получаю самоходного пациента: дедок, с длиннющей историей болезни, включающей инфаркт, жалуется на боль в груди, подозрение на повторный инфаркт. Делаю назначения: какие анализы и пробы собрать, а на поясе уже: «Бип, бип. Доктор… Подъезд… Готовность…» Обещаю деду вернуться при первой возможности и убегаю. Только через час с результатами объективного обследования возвращаюсь к дедку, объясняю: «Инфаркта у тебя, дедусь, нет, не беспокойся. Но нам надо понаблюдать тебя в динамике. Так что жди, придет к тебе медсестричка, откачает у тебя еще кровушки, а я как только, так сразу». «Бип, бип…»

– Словом, добралась я опять до деда только через четыре часа. Иду как побитая собака. Дед, наверняка, уже кипит от ярости. Еще бы, человек с подозрением на инфаркт ждет встречи с врачом четыре часа. У меня, правда, на руках только хорошие для него новости, но если дедок стервозный, жалобы не миновать, а это всегда неприятно. Морально подготовленная, подхожу к деду. Сообщаю ему последние новости о его здоровье и извиняюсь за то, что пришлось так долго ждать. Дед добродушно улыбается: «А я вот через это окно, – показывает на огромное, во всю стену, стекло, – весь день за вами наблюдал и видел, как вы всей толпой бегали: туда-сюда, туда-сюда. В общем, у меня сегодня было четыре часа бесплатного Тиволи».

– Я только успела попрощаться с дедом, а биппер опять: «Доктор Так-и-Так, подъезд туда-сюда, готовность – пять минут». Ты не представляешь, как я обрадовалась. Времени – прорва, я еще успела забежать опорожнить мочевой первый раз за день… Рассказала про деда коллегам, так мы до конца смены все смеялись. Ну, и придумал же дед: Тиволи!

… Я вывожу машину с городских улиц на автостраду и не глядя на жену спрашиваю: «Ты сегодня обедала?» Она отвечает уже сквозь сон: «Что? Не помню. Кажется, нет. Отстань». И вдруг тихо, сквозь сон, смеется: «Тиволи…» Я люблю, когда она так смеется. Значит, она довольна собой, день у доктора прошел не зря, и может быть, чей-то дом сегодня обошла беда…

Я плавно топлю педаль газа, мотор убаюкивающе урчит, а над ухом уже слышится тихое сопение. Нам ехать еще тридцать минут. Отдохни, родная. Тебе завтра опять в «Тиволи» бегать в окружении коллег наперегонки со смертью. А пока я поведу машину аккуратно, чтобы не потревожить твой сон.

11.01.2019, Новые истории - основной выпуск

Старший научный сотрудник, назовем его здесь С.М.С., имел репутацию грубияна и матершинника. Однако, ко мне он относился по-приятельски тепло, не смотря на значительную, в 19 лет, разницу в возрасте. Это, в частности, можно было объяснить тем, что я быстро понял и принял его правила игры. Так, например, мое появление в его комнате всегда сопровождалось одним и тем же ритуалом. Я тихо-тихо приоткрывал дверь и в образовавшуюся щель внимательно обозревал комнату. Если С.М.С. сосредоточенно писал или, даже более сосредоточенно, раскапывал что-то по пробиркам, я так же тихо закрывал дверь и исчезал до лучших времен. Если же С.М.С. имел вид расслабленный, я нарочито громко распахивал дверь и врывался в комнату с воплем: «Михалыч, а где чай?» С.М.С. незамедлительно отрывал казенник от стула и начинал колдовать над почерневшей от многолетних чаепитий колбой.

Наша лаборатория соседствовала с лабораторией С.М.С. Мы в то время занимались микроманипулированием, что требовало не только сосредоточенности, но и соответствующего оборудования, например, очень тяжелых и устойчивых столов. Приобрести такие столы было невозможно, поэтому мы с моим шефом спроектировали и заказали в институтских мастерских столы, сваренные из швеллера. Заодно, под шумок, нам изготовили шкафы из листового железа. Сказать что шкафы получились тяжелыми, значит недооценить их вес. Шкафы были офигенно тяжелыми. Пришло время их подвешивать. Это была непростая задача. Сначала мы с шефом вдвоем поднимали шкаф до уровня плеч, потом мой начальник перебирался к средине шкафа, удерживая его на плечах и согнутой голове. Я в этот момент взлетал по старой раздолбаной стремянке и пытался наживить болты в разжимных дюбелях. Естественно, отверстия в стене совпадали с отверстиями в шкафах только в нулевом приближении и я пытался вытянуть железный шкаф в нужном направлении на недостающие доли миллиметра. Наживить болты удавалось с далеко не первой попытки. Мы оба были мокрыми и злыми, хотя открытая дверь обеспечивала какую-то вентиляцию. Конечно же, всякий, проходивший мимо, останавливался, чтобы полюбоваться зрелищем и отпустить незатейливый комментарий типа: «Прелюбодействуете? Ну-ну, прелюбодействуйте».

Когда я на издохе тянул один из последних болтов, в проеме двери появился С.М.С., который не преминул отпустить свою порцию замечаний. И тут меня прорвало. В нескольких фразах я громогласно объявил, что неоднократно прелюбодействовал с самим С.М.С. и его ближайшими родственниками, а также обозначил основные направления, по которым ему надлежит незамедлительно отправиться. С.М.С. хмуро посмотрел на меня и, не говоря больше ни слова, вышел.

Скоро только сказка, как известно, сказывается, но пришла пора и мне закрепить в стене последний болт. Усталый, я вышел в коридор подышать свежим воздухом и, заодно, пыхнуть сигареткой. Навстречу мне шел С.М.С. Он шел тяжелой раскачивающейся походкой грузного человека, уставившись по обыкновению глазами в пол. Мы поравнялись и я как можно более примирительным тоном спросил:

- Михалыч, обиделся что ли?

Явно избегая смотреть мне в глаза, С.М.С. тихо, но отчетливо произнес:

- Говно.

Потом он выдержал паузу и уже громче повторил:

- Говно. Ведь знал же, говно, что нельзя к человеку лезть, когда тот работает… Куда полез, говно?

У меня камень с души свалился, и я ответил:

- Да ладно, Михалыч, кто без греха? А у меня, однако, чай свежий заварился уже, индийский. Пойдем, по стопочке вмажем?

- Ага, ты пока разводи, а я только центрифугу включу охлаждаться, - и сразу повеселевший С.М.С. поспешил в направлении центрифужной комнаты.

P.S. Если кто-то из читателей узнал моего героя, помяните его добрым словом. Он был беззлобным и справедливым человеком.

23.05.2017, Новые истории - основной выпуск

В мае 1989 года я выезжал в долгосрочную командировку в Швецию. Фактически, это был мой первый выезд за кордон, поездка пятнадцатью годами ранее в Польшу не в счет: Польша – не заграница.

Мне продали билет до Стокгольма через Хельсинки, куда я ехал на поезде из Москвы, чтобы потом пересесть на паром. Я вышел в Хельсинки и с недоверием потоптался на земле: «Неужели это уже буржуинская почва?» Смотрю вокруг и ничего не понимаю: куда идти, где искать этот чертов паром? Вокруг надписи не по-русски, люди по-русски не говорят, мои знания в английском бедны, чтобы вот так с ходу начинать кого-то расспрашивать. В кармане у меня аж 16 американских долларов, выданных родной Академией наук на «непредвиденные расходы». Я решился на отчаяный шаг и подошел к стоянке такси:

– Сильвия Лайн, плиз.

Позже я узнал, что название парома было не «Сильвия Лайн», а «Силья Лайн», но таксист меня понял. Я ему кое-как объяснил, что платить собираюсь долларами, он согласился и мы поехали.

Спустя примерно полгода я ждал в гости свою половинку. Как положено, я оформил ей приглашение в советском посольстве. Заграничный паспорт и визу ей оформила Академия наук. И здесь мы выяснили неожиданный факт. Оказывается, если советский гражданин выезжает за границу по приглашению советского же гражданина, то первому не меняют ни копейки денег. Передать валюту на «непредвиденные расходы» не нарушая закона нет никакой возможности. Вопрос: как моей жене добраться из точки А в точку В в незнакомом городе, не зная языка и не имея денег? Предположим, она даже чудом выяснит маршрут городского транспорта между означенными точками. Но за городской транспорт тоже надо было платить, как это ни могло показаться странным для советских бюрократов. На самом деле, в Хельсинки не так уж и далеко от вокзала до терминала, всего лишь около часу небыстрой прогулки. А теперь представьте, что это расстояние нужно преодолеть, не зная города и, к тому же, впервые в жизни оказавшись за границей. Задача не из простых. Но советский человек на то и рожден советским человеком, чтобы уметь преодолевать все трудности. Я сказал супруге по телефону, что без такси ей не обойтись и надо любыми путями приобрести дома хоть сколько-нибудь валюты.

Итак, моя жена отправилась в путешествие. Прибыв в Хельсинки, она без труда нашла стоянку такси (дорогу к стоянке я ей хорошо описал по телефону) и на чистом эсперанто спросила таксиста:

– Водка?

Таксист отрицательно замотал головой: дескать, нет, водки не держу (на самом деле, многие таксисты в Хельсинки приторговывали контрабандной водкой). Не смотря на отказ, моя жена уселась в машину и скомандовала уверенно:

– Силья лайн.

Когда такси прибыло к терминалу, она достала из сумки поллитровку и повторила свой вопрос:

– Водка?

Таксист счастливо разулыбался:

– Yes!

На следующее утро я встретил свою супругу в Стокгольме.

Кстати, оказалось небезынтересным, что мы все же нашли способ менять валюту в Советском Союзе почти легально для последующих поездок жены ко мне. Я высылал жене два приглашения: одно от себя, заверенное по полной программе в посольстве, и одно липовое от моего шведского коллеги. По второму приглашению она получала паспорт и меняла 200 рублей на 2000 шведских крон (что по курсу черного рынка стоило ровно в 10 раз дороже, т.е. 2000 рублей) – наши бюрократы не знали, как должно быть оформлено настоящее приглашение. После этого она предъявляла в шведском посольстве мое приглашение (по «липе», не заверенной должным образом, ей бы визу не дали – шведы знали толк в документах) и получала визу. Я же всегда говорил, что советский человек на то и рожден советским человеком, чтобы уметь преодолевать все трудности.

12.06.2018, Новые истории - основной выпуск

Несколько лет тому назад, моей соседкой по офису была аспирантка из Шотландии. Она мне рассказывала, что в Шотландии, собираясь на пляж, обязательно берут с собой, кроме купальника, зонтик и свитер. Погода меняется так часто, что за несколько часов все эти вещи пригождаются.

Несколько минут назад, я угощал в своем офисе кофе двух джентльменов из Соединенного Королевства. Один из них, тоже шотландец, подтвердил мнение о шотландской погоде: "Вам не нравится погода в Шотландии? Подождите пять минут..."

11.08.2017, Новые истории - основной выпуск

В местности, где я родился и произрастал до отрочества, основным видом водоемов были огромные железные бочки, в которых под горячим солнцем согревалась вода для вечернего полива огородов, так что я научился плавать только в 9-ом классе, когда уже учился в физматшколе. В начале второго курса университета мои друзья-однокурсники обнаружили в Академгородке клуб подводников «Нептун», члены которого, среди прочего, тренировались в скоростном плавании в ластах. Это был сравнительно молодой, но уже международно признанный вид спорта. Мы начали тренировки в сентябре, а в конце октября в клубе были устроены соревнования на дистанции 800 метров. Поскольку у меня, в отличие от моих приятелей, были какие-то предварительные навыки спортивного плавания, мне удалось пройти дистанцию за 11 минут, что соответствовало в то время третьему разряду. На самом деле, мне всегда казалось, что нормативы были занижены, т.к. вид спорта был слишком молод и эти нормативы еще толком не устоялись.
Через две недели состоялись городские соревнования и я был послан «защищать честь Академгородка». В клубе в то время было несколько второразрядников, но «старикам» было лень мотаться в город и напрягаться на дистанции, а выставление команды на соревнования было обязательным требованием «инстанций», дающих разрешение на клубное пользование бассейном. В первый день соревнований были заплывы на 100 и 800 метров. Старшие товарищи по клубу предложили мне выбирать. Я не был уверен, что смогу выполнить хоть какой-то норматив на стометровке, поэтому выбрал длинную дистанцию. Там я был уверен, что смогу пройти хотя бы по третьему разряду.
Наверно, нужно объяснить одну существенную техническую деталь скоростного плавания в ластах. Не знаю, как сейчас, а в то время пловцы, имевшие хотя бы второй разряд, обзаводились самодельными ластами. Первой ступенью мастерства было овладение раздельными ластами. Из стеклотекстолита изготавливались две пластины длиной около метра, к которым крепились «калоши» от обычных ласт. Следующим этапом была моноласта, т.е. одна пластина из того же текстолита размером примерно метр на метр. Чтобы плавать в такой ласте, нужна очень солидная подготовка. Скажу сразу, я до плавания в такой ласте никогда не дорос.
Итак, нас вызвали на предстартовую скамейку, а потом на старт. Смотрю, как-то очень настораживающе все выглядит. Мои соперники все без исключения в моноластах, а я один в коротеньких «резинках». Началось представление участников. Диктор бодрым голосом произнес:
– На первой дорожке старт принимает заслуженный мастер спорта, чемпион мира и Европы, рекордсмен мира и Европы, Салмин.
Смотрю влево. У-у-у, какая честь!
– На второй дорожке старт принимает мастер спорта международного класса, чемпион мира и Европы, рекордсмен мира и Европы, Загозин.
Продолжаю смотреть влево. Чести все больше. Скоро ее стало, ну, слишком много: со мной стартовали еще три «простых» мастера спорта (всего в заплыве было шесть человек). К Вашему сведению, в то время в Новосибирске была очень сильная школа подводного плавания и около половины всей команды Советского Союза жило именно у нас в городе. У меня начался мандраж: как мне плыть в такой звездной компании? Пытаться разложить силы на всей дистанции, чтобы хватило сил на финишный рывок, – значит после первой же стометровки отстать от моих именитых соперников на все двести. Влупить сразу во всю мочь, чтобы хотя бы какое-то время продержаться «на ласте» самого медленного из соперников, – могу сдохнуть и не закончить дистанции вообще. «Ладно, – думаю, – прыгнем в воду, а там как Бог даст».
Прыгнули. Бог дал мне влупить изо всех моих сил. Вода вокруг бурлит, ничего не видно, а я все высматриваю: где этот самый медленный из соперников? Прохожу триста метров. Смотрю, чья-то ласта передо мной на соседней дорожке. Смекаю. Объяснений может быть три. Первое, чисто гипотетическое: я влупил слишком резво и немного обогнал соседа, равномерно разложившего силы на дистанции. Он, конечно, меня обходит и я, судя по всему, должен вот-вот сдохнуть. Второе: мне удалось-таки продержаться на ласте соседа, я уже приустал, снизил темп мотания руками, вода бурлит меньше, следовательно, лучше видно. Третье: они уже прошли четыреста метров. «Ладно, – говорю себе, – Спиноза, размышлять, молоти ручками и ножками, будущее покажет». Это будущее не заставило себя долго ждать. Когда я, уже еле дыша, закончил 600 метров, краем глаза заметил, что кто-то из участников уже «висит» на тумбочке, отдышивается после дистанции. Соображаю: «Наверно, это Загозин или Салмин. С этими лосями поди потягайся! Но остальные-то еще со мной. Так мы еще посостязаемся!» Все мои честолюбивые мечты рухнули, когда я закончил 700 метров. Все остальные участники заплыва уже поснимали ласты и сидели на тумбочках. Кто-то направлялся в раздевалку.
Последние 100 метров я плыл в гордом одиночестве. В бассейне – тишина, и только мои редкие удары руками по воде: «Хлюп, хлюп»... А устал, ну не могу. Уже задыхаюсь... На вдохе поворачиваю голову из воды, смотрю – на трибунах всего человек 20-30 зрителей, и все так скучающе, я бы даже сказал, тоскливо на меня смотрят. Для меня до сих пор остается загадкой, как я не утонул на последних 50 метрах. Организаторы уже устали меня ждать. Обычно, к старту приглашают новых участников, когда прежние вылезут из воды. А тут уже их не только пригласили, но и представили, и даже дали команду: «На старт!» Я только коснулся рукой тумбочки, мне секундометрист орет в ухо: «Голову береги!». Я едва успел отпрянуть, слышу – выстрел, над головой жуткий хлопок – это следующий стартующий своей моноластой по тумбочке бац – пошел!
На следующий день были заплывы на 200 и 400 метров. Мне опять старшие товарищи предлагают выбирать.
– Нет уж, – говорю, – сегодня только короткую дистанцию. Так хоть свое одинокое «хлюп-хлюп» не очень долго придется слушать.
К моему беспредельному удивлению, через месяц в том же бассейне на областных соревнованиях я прошел 200 метров уже на второй разряд (я же говорил, нормативы были занижены!). Настала пора обзаводиться длинными ластами. Через полгода я получил первый разряд, все мечтал обзавестись моноластой и дойти до кандидата в мастера спорта. Жаль, не удалось...
А после того моего заплыва, кстати, организаторы соревнований стали мудрее, в заплыв начали набирать не по жребию, а примерно равных по силам: мастера – с мастерами, третьеразрядники – с третьеразрядниками, соответственно.

27.04.2003, Свежие анекдоты - основной выпуск

- По какому закону вы хотите меня повесить?
- А мы всех вешаем по одному закону - закону всемирного тяготения.
СергейМ.

05.12.2016, Новые истории - основной выпуск

Отличник военной подготовки.

Автор заранее приносит извинения специалистам за грубые ошибки в описании поправок при стрельбе. Ну, не помню я…

Во втором семестре второго курса университета мы начали военную подготовку. Один раз в неделю с утра до трех часов дня мы занимались на военной кафедре, чтобы по окончании университета получить звания лейтенантов запаса.

Меня сразу назначили командиром учебного взвода, состоявшего из студентов нашей учебной группы, поскольку я был старостой группы. Офицером, ответственным за наш взвод, был капитан К.К. Через год после начала наших занятий он стал майором. К.К. меня быстро полюбил за мой хорошо поставленный командирский голос; я мог своей глоткой переорать два взвода: «Сми-и-и-рна, мать вашу так!»

Для успешного продвижения по службе каждый офицер пытался пропихнуть кого-нибудь из своих студентов в отличники военной подготовки. К.К. остановил свой выбор на мне. Мне это было только на руку. Помню, выехали мы взводом «в поля». Капитан приказывает: «Отрабатываем газовую атаку. Взводу рассредоточиться цепью и окопаться. Командир (это ко мне), останься со мной». Мои сокурсники рассредоточились и окопались, т.е. в беспорядке плюхнулись в глубокий снег. Капитан мне командует: «Доставай дымовую шашку, поджигай». Исполняю приказ, ору: «Газы!» Студенты натягивают противогазы (то еще удовольствие натягивать резиновую маску на физиономию на сибирском морозе), а мне капитан говорит: «Пошли в сторонку, покурим, что ли. Она, зараза, долго дымить будет».

Прошло два года военной подготовки, приближался выпускной государственный экзамен. Я в полной степени осознал, что военного дела не знаю полностью и с трудом отличаю строевой устав от устава караульной службы. Надеялся немного позубрить уставы за те три-четыре дня, что были даны на подготовку к экзамену. Да вот незадача, моя подружка, которой я уже к тому времени сделал официальное предложение, сдавала последний экзамен на два дня раньше меня и собиралась уезжать на каникулы к маме. Жалко было с ней расставаться хотя бы на эти три недели, поэтому почти все дни, отведенные на подготовку, я провел со своей будущей женой.

В ночь перед экзаменом я спал, максимум, часа три. Пришли на военную кафедру – у меня в голове туман, ясность только в одном: вся надежда на К.К., не может он дать пропасть своему командиру. Перед экзаменом нам объявляют: «Командиры взводов заходят на сдачу экзамена последними». Я с тоской пытаюсь хоть что-то вспомнить из военного дела. Напрасно. Приходит моя очередь. Захожу в аудиторию, четко докладываю: «Товарищ майор, студент М. для сдачи выпускного экзамена прибыл!» Майор смотрит на меня с любовью и надеждой: «Тяни билет и садись вон там на первой парте». Сажусь, оглядываюсь. В аудитории три офицера. Наш майор сидит впереди на центральном ряду, по углам на последних партах еще два подполковника принимают экзамен у таких же бедолаг, как я, и пристально наблюдают, чтобы никто не списывал.

Да-а, ситуация... Что у меня в билете? Вопрос первый: «Действия командира взвода по управлению огнем в обороне». Что-то слышал, кажется этот параграф устава содержит 10 пунктов. Попробуем пофантазировать. Я написал ровно 10 пунктов (позже я из интереса сверился с уставом – у меня не совпало ни одного пункта; я же говорил, что с трудом отличал уставы...). Вопрос второй: «Структура роты связи мотопехотного полка армии США». Так, у меня в кармане лежит рабочая тетрадь с записями, попробуем списать, не смотря на бдительный офицерский контроль. Вопрос третий: «Устройство выстрела гранатомета РПГ-7». Это я, конечно, знаю, но только на уровне: «Вот эта загогулина бьет по этой хреновине, отчего вот эта штучка загорается и т.д.» Для сдачи этого явно недостаточно, нужно знать термины, как все эти штучки-хреновины называются на языке устава, что мне с недосыпу явно не по силам. Вопрос последний: «На расстоянии 300 метров слева направо бежит фигура. Отдать приказ на уничтожение». Какую же поправку надо давать при стрельбе, если она бежит? Я же физик, попробуем оценить. Начинаю списывать из шпаргалки второй вопрос. В этот момент в комнату заходит начальник кафедры: «Так, готов кто-нибудь? Ко мне для сдачи!» Смотрю, мой майор занервничал: если я попаду к начальнику кафедры, отличника подготовки ему не видать как своих ушей, об уровне моих знаний он, по-видимому, догадывается. К.К. быстро отпускает студента, сдающего ему, и обращается ко мне: «Командир, ты готов? Как нет? Командир должен отвечать без подготовки!» Ну, откуда ему знать, что я, из-за бдительного контроля его коллег, еще не до конца списал структуру этой самой роты связи? Ладно, приходится ему брать очередного студента, который вылетает из аудитории быстрее всех. Майор спешит, чтобы кто-нибудь из других офицеров не перехватил его любимого командира. «Готов?! – и уже с облегчением, – ну, давай».

– Товарищ майор, разрешите приступить к сдаче экзамена!

– Так, что тут у тебя? Действия командира взвода по управлению огнем в обороне? Ну, ты сам командир, этот вопрос, конечно, знаешь.

– Так точно, товарищ майор!

– Ага, рота связи? Как у тебя с этим?

Поскольку у меня при списывании не было времени разбираться что к чему, я просто скопировал всю страницу из своей тетради. Протягиваю ему:

– Я, товарищ майор, решил не мелочиться и нарисовал структуру всего полка сразу, включая роту связи.

Майор просматривает мой рисунок:

– Командир отделения сейчас вооружен не «Кольтом», а винтовкой М-16.

– Товарищ майор, нам на лекции так давали.

– Знаю, я тебе сообщаю новейшие разведданные. Запомни.

– Есть запомнить, товарищ майор! (И ведь запомнил же!)

– Так, третий вопрос. Ну, ты, брат, сам физик, как такая техника работает, понимаешь?

– Так точно, товарищ майор!

– Переходим к последнему вопросу. Отдай приказ на уничтожение.

Я, слегка приглушая свой командирский голос, ору:

– Прицел три, вправо четыре, короткими в пояс! Огонь!!!

Майор кривится и тихо спрашивает:

– А почему вправо четыре?

Я так же тихо отвечаю:

– Прицел плюс единица.

– Ну, что же ты так?

– Не может быть прицел пополам, товарищ майор. Я здесь сам вычислял...

– Конечно, правильно. Это не прицел пополам, что есть поправка на ... (сейчас уже не вспомню что). Но я же на лекции говорил: поправка на ветер – прицел плю-ю-юс единица, а на бегущего прицел ми-и-и...

– Минус единица?

– Правильно! Отдай приказ на уничтожение!

– Прицел три, вправо два! Короткими в пояс!!! Огонь!!!!!

Майор жмурится от удовольствия, наслаждаясь ревом моей командирской глотки:

– Молодец, командир! Отлично!

Я выхожу из аудитории в полном тумане и мы с друзьями сразу идем в ресторан отметить удачную сдачу. До выдачи зачетных книжек больше часа, мы еще успеем напиться, как и полагается настоящим офицерам...

31.08.2018, Новые истории - основной выпуск

В разделе новостей приморской краевой газетенки (за давностью не вспомню название, в народе ее называли «брехунком»), было опубликовано: «За управление транспортом в нетрезвом состоянии лишены прав на управление транспортом в нетрезвом состоянии водители: [список]».

08.06.2018, Новые истории - основной выпуск

В начале 1990-х, во времена буйного расцвета стихийных рыночных отношений, мою жену назначили заведовать отделением патологии беременности. Не миновал рынок и больничку, где служила моя благоверная. Во всех отделениях пооткрывали VIP-палаты. Лечили в этих палатах так же, как в не-VIP, но пациентов в них находилось по одному-два по сравнению с шестью, а то и более, пациентами обычных палат.

Как-то в те годы меня угораздило подхватить какую-то злостную инфекцию. Три дня температура не опускалась ниже 39. На четвертый день жена приволокла из больницы капельницу. После процедуры температура спáла, я смог первый раз за четыре дня поесть, но через полчаса ртутный столбик опять подполз к отметке 40. Повторение процедуры днем позже имело тот же эффект. Тогда супруга устроила мою транспортировку в больницу и собрала врачебный консилиум, в котором, кроме нее самой, участвовали заведующий терапевтическим отделением и женщина врач-реаниматолог из отделения травматологии.

После знакомства с историей болезни первым заговорил терапевт: «Диагноз ясен: острая вирусная инфекция. Лечение симптоматическое: по грамму аспирина четыре раза в день, тонна воды и в койку».

– Да какой тут аспирин?! – воскликнула моя жена. – У мужика скоро мозги от температуры расплавятся, а ему аспирин?!

– Я согласна с коллегой, – поддержала жену реаниматолог. – Рассматриваю состояние пациента как тяжелое и рекомендую интенсивную терапию.

– Понял, троечник, что умные люди тебе говорят? – обратилась жена к терапевту. – Укладывай его к себе и лечи интенсивно.

– Положить могу, – ответил тот, – но лечить буду, как сказал: четыре грамма аспирина в день, обильное питье и постельный режим.

– Ну, ты, эскулап хренов, – возмутилась моя супруга, – ты вообще какую-нибудь медицину, кроме аспирина, знаешь?

– Знаю, – вяло огрызнулся терапевт, – пурген. Если хочешь, я твоему тройную дозу пропишу по блату. Он быстро о температуре забудет.

– Всё, свободен, – прервала его супруга и с надеждой посмотрела на реаниматолога. – Бери его к себе. Интенсивно – это больше по твоей части.

– Да я бы с удовольствием, – ответила реаниматолог, – но ты же знаешь мою клиентуру: бомжи да алкаши. Тот с непервого этажа по пьяни выпал, другого в драке ножом поцарапали… Мы, конечно, твоего мужа из теперешнего состояния выведем, но он на свой ослабленный организм столько заразы нацепляет, что мало не покажется.

– Так что же мне делать? – жена беспомощно посмотрела на коллег.

– Что-что, – опять подал голос терапевт. – У тебя что, своего отделения нет? Укладывай и лечи сколько хочешь и чем хочешь.

– И то верно, – неожиданно поддержала терапевта реаниматолог, – освободи ему VIP-палату, и вперед. Кому какое дело, беременный он там или что? А как клиентов с того света вытаскивать – не мне тебя учить. (У всех ещё было свежо воспоминание , как зав. патологией провела трое суток в отделении, борясь за жизни одной пациентки и ее плода, и ведь вытащила обоих.) Ну, а на крайний случай, ты знаешь где меня искать.

Вот так я оказался пациентом отделения патологии беременности. Мне отвели маленькую комнатку в самом дальнем углу. В комнате был свой санузел и я из комнаты не высовывался, так что вероятность моего контакта с пациентками отделения и, следовательно, распространения инфекции были практически исключены. Не знаю, интенсивная ли терапия сделала свое дело или пришла пора организму самому справиться с инфекцией, но через пару дней температура у меня стабильно нормализовалась и вскоре я был выписан домой.

Еще через несколько дней я появился на работе. Там, конечно, все уже знали о моей «истории болезни», поэтому всякий, мало-мальски знакомый со мной, от лаборанта до завлаба, стремился при встрече ехидно-заботливо осведомиться, дескать, как это тебя угораздило попасть в отделение ПАТОЛОГИИ БЕРЕМЕННОСТИ? Поскольку все спрашивающие ставили смысловое ударение на первом слове этого словосочетания, я вполне резонно и с достоинством отвечал: «Если вы полагаете, что у меня может быть беременность физиологическая, то вы глубоко заблуждаетесь». Никто не нашелся на этот аргумент возразить.

30.04.2003, Повторные анекдоты

- Дорогой, ты будешь очень доволен. Я три раза проехала на красный свет,
и ни разу меня никто не оштрафовал. На сэкономленные деньги я купила
себе три новые шляпки.
СергейМ.

30.04.2003, Повторные анекдоты

Перед зданием автошколы резко тормозит машина, помяв и поцарапав при
этом несколько автомобилей. Выходит дама, и требует у директора:
- Дайте мне срочно другого инструктора. У того слабака, которого я
привезла, инфаркт.
СергейМ.

03.05.2003, Повторные анекдоты

Урок русского языка.
- Дети, запишите предложение, - говорит учительница, - "Под столом
скребет мышь"
Мальчик тянет руку.
- Тебе что-то непонятно?
- Да нет, Марья Ивановна, все понятно. Только объясните, кто такой Скр?

30.04.2003, Повторные анекдоты

- Роза, ты знаешь Гольдберга, того, что живет напротив тюрьмы?
- Знаю, а что?
- Так вот, теперь он живет напротив своего дома.
СергейМ.

СергейМ (15)
1
Рейтинг@Mail.ru